Великое переселение лошадей

Голод, который забыли

О голоде в Поволжье 20—30-х годов XX века написаны тысячи книг и статей. Гораздо меньше известно о другом «голодном периоде», который историк Н. А. Егиазарова датирует 1891—1911 годами. Наиболее тяжёлым выдался 1898 год: недород охватил сразу несколько губерний в Поволжье и Прикамье. Беда оказалась двойной — пострадали не только зерновые культуры, но и кормовые травы. Это означало, что скот нечем кормить. Об этом рассказал блог «Kiozk».

Для крестьянина тех времён лошадь — не просто животное. Это кормилец, тяговая сила, основа всего хозяйства. Потерять её значило потерять урожай, а потерять урожай — обречь семью на нищету. Крестьяне, особенно однодворцы, оказались в ловушке: кормить лошадь нечем, продать её можно лишь за бесценок — ведь у всех соседей та же беда, — а весной без лошади поле не вспахать. Порочный круг захлопнулся.

Государство принимает вызов

Информация о катастрофе достигла столицы в середине лета 1898 года. Реакция оказалась на удивление быстрой: уже в июле было созвано Особое совещание под председательством министра внутренних дел И. Л. Горемыкина, в котором участвовали также министр финансов С. Ю. Витте, государственный контролёр и управляющий Министерством земледелия.

Первым же решением по предложению Витте был введён запрет на вывоз из пострадавших районов не только зерна, но и кормов — сена, жмыхов и отрубей. Одновременно государство брало на себя обязательство выкупать у крестьян лошадей по твёрдой цене, принимать животных «на прокорм» с последующим возвратом к началу весенней пахоты, а разницу в ценах и расходы на содержание покрывать из казны. Решения были доложены Николаю II, который одобрил их и распорядился выделить финансирование из фонда экстренных надобностей.

По расчётам созданной Особой комиссии, требовалось срочно закупить около 70 000 лошадей.

Киргизская лошадь как решение

Где взять такое количество животных в кратчайшие сроки? Зарубежные закупки исключались сразу — казна не располагала нужными средствами. В Астраханской губернии и Области Войска Донского столь масштабного предложения не нашлось, а местные лошади после осенних работ были истощены и не выдержали бы дальнего перегона.

Ставку сделали на киргизских лошадей — выносливых степных животных, больших табунов которых имелось в Зауралье и на юге Западной Сибири. Именно тогда прозвучал голос человека, которому суждено было оказаться правым: подполковник Н. П. Ревякин, знаток степных пород, эксперт по коневодству Тургайской области, настаивал на том, что привычные к морозам киргизские лошади выдержат зимний перегон. Его мнение возобладало над осторожностью генерал-майора, предлагавшего отложить закупку до весны.

Были определены три района массовых закупок:

• Оренбургский — ответственный коллежский асессор С. Г. Гринцер;
• Уральский — коллежский асессор Ф. Е. Курицын;
• Западно-Сибирский — подполковник Н. П. Ревякин.

Февральские бураны и мартовская распутица

На всю операцию — закупку, ветеринарный осмотр и доставку первой партии к месту назначения — оставалось около трёх месяцев. И каких месяцев! Конец января и февраль в Зауралье — это жестокие морозы и снежные бураны, а март превращает степь в море раскисшей грязи с разлившимися реками.

Именно на плечи ветеринарных врачей и помощников уполномоченных легла самая тяжёлая часть работы. Они объезжали киргизские кочевья в пургу и оттепель, скупая лошадей напрямую у владельцев. К услугам барышников-перекупщиков намеренно не прибегали: те уже успели распустить слухи, что за купленных лошадей будут платить не деньгами, а талонами с всевозможными вычетами. Закупку вели преимущественно у мелких владельцев — по одной-две головы, обходя посредников стороной.

Ветеринарный врач Алексеев, один из помощников уполномоченного по Уральскому району, оставил живые свидетельства тех дней: партии из 100—150 лошадей при перегоне растягивались на версту — животные шли гуськом, по брюхо утопая в снегу. С наступлением оттепели положение не улучшалось: разлившиеся лощины, нестерпимый холод, вода, заливавшаяся в тарантас, порой голод — всё это было буднями людей, выполнявших государственное задание.